Транспортный коллапс, километровые очереди на заправках, забаррикадированные школы с одичавшими и революционно настроенными школьниками, миллионные демонстрации - такова была реакция общества на прошлую попытку французского правительства изменить трудовое законодательство.

На последнем году своего президентства Фансуа Олланд рискнул провести реформу архаичного французского рынка труда и проиграл. Проиграли и его оппоненты (рабочие и профсоюзы), которые в 2016 г. предпочли сохранить 30-летнюю традицию не менять Трудовой кодекс.

Когда новый президент Эммануэль Макрон в сентябре 2017-го представил свою реформу рынка труда, французы не вышли на улицы. Они наконец осознали, что Франция, в отличие от остальной Европы, не в состоянии адекватно реагировать на вызовы, стоящие перед современным работающим европейцем. За свою отсталость страна платит растущей безработицей, уходом бизнеса в тень и снижением темпов экономического роста. Каким бы низким ни был уровень популярности президента Макрона, именно ему и его кабинету придется возвращать Францию на позиции экономического локомотива Европы, и без глубокого реформирования рынка труда это сделать невозможно.

"Мы не можем говорить о какой-либо долгосрочной экономической стабильности в еврозоне, если Франция не станет на путь структурных трудовых реформ, какие были проведены, к примеру, в Испании, Португалии или Ирландии", - считает Карен Лану, ведущий специалист брюссельского исследовательского института Center for European Policy Studies.

В Евросоюзе вздохнули с облегчением, когда Макрону удалось передать в парламент для утверждения пакет изменений в Трудовой кодекс. По мнению европейских экономистов, низкие темпы экономического роста Франции последнего десятилетия и стабильно увеличивающееся количество безработных - это не сугубо французская проблема. На Париж приходится рассчитывать все меньше, когда речь идет о совместных усилиях по обеспечению стабильности европейской экономики в целом и евровалюты в частности. "Если экономическая стабильность в Европе будет опираться только на Германию, то рано или поздно наступит коллапс евро", - прогнозирует Лану, добавляя, что Франции необходимо на деле доказать свою претензию на звание экономического столпа Евросоюза, каким сегодня является Германия.

"Когда мы, например, посмотрим на показатель соотношения госдолга к ВВП, то Франция по своей экономической модели скорее будет напоминать Италию, чем Германию, - считает экономист Себастьян Маллаби из Council for Foreign Affairs. - Еще 15 лет назад французская и немецкая экономики были сопоставимы по размеру и значимости для ЕС. С тех пор Германия прошла путь многочисленных и успешных микрореформ. А Франция так и осталась стоять на месте".

Что сделали немцы

Сравнения немецкой и французской экономик 15-летней давности, когда они якобы были одинаково сильными, не должны вызывать у Франции ностальгию по былому величию. Если на то время французская экономика и была успешной, то Германия, наоборот, переживала глубокий кризис. К концу 90-х безработица в Германии превышала 10%, а госбюджет пребывал в хроническом дефиците. Спекуляции с немецкой маркой и финансовое бремя объединения двух Германий только усугубляли ситуацию. Немецкую экономику называли "европейским больным", и лечить ее было некому, кроме самих немцев, конечно.

"Самолечение" Германии началось с серии небольших реформ на рынке труда, которые были направлены на увеличение производительности, сокращение удельных издержек труда и контроль роста зарплат. В период с 1999 по 2007 гг. удельные трудовые издержки - отношение роста зарплат в валютном выражении к росту производительности труда - сократились на 16%. Иными словами, немцы стали работать более эффективно, не получая за это дополнительного вознаграждения: рост зарплат ограничивался 1% в год, в то время как в других развитых государствах зарплаты увеличивали в среднем на 3,5% в год.

Немецким рабочим помогали профсоюзы, представители которых были допущены в правления крупнейших корпораций и непосредственно могли проникнуться значимостью долгосрочных корпоративных стратегий, а не идти на поводу сиюминутных выгод. Компании, в свою очередь, предлагали альтернативные росту зарплат бонусы для рабочих, как, например, бесплатное повышение квалификации или гибкий график работы.

Также еще в конце 90-х в Германии, не без согласия профсоюзов, было принято решение отказаться от практики единого размера заработной платы для той или иной отрасли промышленности. Вместо этого была взята на вооружение так  называемая секторальная схема - размер зарплаты стал зависеть от особенностей каждого отдельного региона, компании и т.  д. В результате сложилась ситуация, когда плата за труд высококвалифицированных рабочих стабильно увеличивалась, а стоимость низкооплачиваемого труда, наоборот, снижалась.

Реформирование рынка труда

Можно выделить три фазы реформ, пройденные европейскими странами за последние девять лет.

В первую фазу (2008-2009 гг.) основной акцент был сделан на предоставление пакетов фискального стимулирования - снижение ставок налогов на зарплату, увеличение социальных пакетов для занятых, внедрение практики краткосрочных контрактов для желающих подзаработать на оплачиваемых государством должностях и т.  д. Подобные меры должны были выполнить ключевую на тот момент задачу: избежать массовых увольнений и разрядить социальное напряжение в обществе.

Для второй фазы (2010-2012 гг.) характерен противоположный вектор реформ: увеличение ставок налогообложения заработной платы, сокращение и сворачивание пакетов фискального стимулирования, введение контроля роста зарплат и т.  д. Это был период осознания необходимости проведения дальнейших, более фундаментальных реформ рынка труда.

http://www.dsnews.ua/