Чтобы приобрести умения и навыки, которые позволят получить интересную высокооплачиваемую работу, кому-то — подняться в новый слой социального пирога. Ну, и для меньшинства мотив — просто неистребимая тяга к знаниям. У нас, как и во всем мире, в университеты идут по этим причинам, но и еще по трем другим, лишенным и здорового прагматизма, и романтического стремления к познанию.

Во-первых, так принято. Без диплома «типа не круто». Престиж рабочих и технических специальностей утрачен напрочь. По оценке РСПП, в 2017 году дефицит квалифицированных рабочих составит 83%, в стране их давно уже меньше, чем дипломированных «белых воротничков».

Во-вторых, для юношей это банальный «откос» от армии. Путин приводит пример: «Среди наших граждан в возрасте 25–35 лет высшее образование имеют 57% — такой уровень, кроме России, отмечен всего в трех странах мира: в Японии, Южной Корее и Канаде». Так вот, в Южной Корее службы в армии можно избежать, только если ты признанный всеми идиот или неизлечимо болен. Причем служат там не год, а 2–4. Не так давно один из кандидатов в президенты Кореи со скандалом снял свою кандидатуру, когда выяснилось, что его сын «откосил» от армии.
В-третьих, это возможность ненапряжно провести время, пять лет потусить и просто-напросто «продлить детство». Еще не знаешь, чем хочешь в жизни заниматься? Папа-мама еще тебя, малыш, содержат? Вот тебе отсрочка от ответственных решений.

Уже сейчас мы имеем колоссальную диспропорцию между потребностями экономики и рынком труда, в качестве балласта — огромную массу юристов, экономистов, пиарщиков с уровнем подготовки ниже плинтуса. К тому же трудно понять, почему мы, налогоплательщики, оплачиваем подготовку тех, кто сразу идет работать не на государство, а на Абрамовича и Дерипаску. Ведь бизнес, в подавляющем большинстве, не заказывает и не оплачивает подготовку себе специалистов, а получает их «от госвузов» (т.е. от налогоплательщиков) даром. Пусть плохоньких, пусть учившихся не тому, что надо, а что надо никогда не учивших, зато и вкладывать в систему образования ничего не нужно. Дареному коню в зубы не смотрят.

Увы, всеобщее бесплатное высшее в сегодняшних условиях оказывается такой же химерой, как некогда строительство коммунизма. Хотя в СССР, признаем, вузовская система была в большей степени построена на здравом смысле. Сделав высшее образование бесплатным, государство эти вложения «отбивало», выступая как единый и единственный работодатель. Когда я поступал в МГИМО, в МИДе знали, какой специалист в каком посольстве/торгпредстве Союза понадобится через 5 лет. И я учил чешский не потому, что сам его выбрал и страстно мечтал узнать, что «черствый» — это свежий, «запах» — это вонь, а «вонявка» — духи. А так решил тот, кто за тебя платит, — государство. Ты мог желать работать с английским в Нью-Йорке, но как миленький ехал с португальским в Анголу и с пушту в Афганистан, ибо так требуется твоему спонсору-заказчику — партии и правительству.
Кстати, представление о том, что в СССР образование всегда было бесплатным, — ошибка. По указу СНК с 1.09.1940 г. платным стало обучение не только в вузах, но и в техникумах, педучилищах и даже в 8–10-х классах. 300–500 рублей в год в институте и 150–200 в школе. Отменили плату за обучение только в 1956 году.

Сегодня на повестке дня — новая индустриализация. Другого пути у России нет. Стране «как хлеб, как воздух» нужны квалифицированные рабочие, техники, а вместо этого — пожалуйста, потенциально безработные, в 80% — работающие не по профилю юристы, экономисты, политологи.
Многие вузы берут чуть ли не всех подряд. Бюджет платит за огромное количество ежегодно «выплевываемых» на рынок потенциально безработных юристов/экономистов. При этом «массовом подходе» за каждого студента от государства вузу достается немного. Преподаватели, не имея достойного содержания, халтурят в десятке мест. Качество обучения падает. Студентов, которые косят от армии и продлевают детство, это устраивает. Работодатель, который вроде бы должен охотиться за лучшими молодыми специалистами, принимает все как есть: все ж халява... Первая фраза, которую слышит выпускник: забудь все, чему тебя якобы учили, теперь начинаем работать!

В результате в России плещется море невостребованных амбиций, подкрепленных только бумажками дипломов. Так не логичнее ли перестроить экономику высшего образования, изменив сам принцип, лежащий в ее основе?
Необходима система, при которой 90% или даже 95% студентов имеют конкретного заказчика, того, кто сначала платит за обучение, а потом обеспечивает студента работой. Таких заказчиков может быть два. Или это государство — по тем профессиям, которые нужны государству: от офицеров, врачей, учителей до геологов и инженеров-ядерщиков, — и тогда молодой специалист должен отработать оговоренный срок там, где с самого поступления в вуз его ждут. Или это бизнес — с последующим «распределением» именно в эти компании. Уверен, бизнес не только обеспечит «своих» студентов местом практики, но и на протяжении всего учебного процесса будет следить за качеством обучения: он же платит.
Отношения между студентом и его «заказчиком» должны быть договорными, взрослыми — с выплатой полной стоимости обучения и неустоек, в случае если молодой специалист взбрыкнет и возжелает взять «свободный диплом». При системе заказа на студента сам собой решается вопрос со стипендиями. Государство фактически берет молодого человека на содержание, как в армии, и сегодняшними символическими стипендиями-подачками ограничиться уже не сможет. А для бизнеса это вообще понятно: достойная стипендия — аванс будущей зарплаты. Так же естественным образом решается и вопрос с оплатой профессуры.

В чистом виде бесплатное обучение — когда государство, как сейчас, платит за студента без всяких обязательств, — также возможно. Но будет предоставляться только тем 5–10% студентов, которые проявили свой талант к будущей профессии. Критерием для зачисления на бесплатные места и получение солидных именных стипендий должна быть не бедность, а именно талант, одаренность.
Для всех остальных «вольнолюбцев», желающих избежать контракта с будущим работодателем, — обучение платное. Будет ли студент разгружать вагоны, оплатят ли его образование родители или будет взят образовательный кредит (это нынче просто) — личное дело студента-платника. И это его личная свобода после института. Так будет справедливо. Система простая и внятная.

Но не могу не сказать еще о справедливости. Вроде бы это не относится к высшему образованию... хотя еще как относится! Я про ЕГЭ. У него есть свои плюсы, свои минусы, но давайте честно признаем: ни одной из задач, ради которых Единый госэкзамен затевался, он не решил. Коррупцию не победил. Новых Ломоносовых выявить явно не способен.
Я гуманитарий и не возьмусь судить: может, в части химии-физики ЕГЭ является панацеей от всех бед и без него своих Вернадских, Курчатовых и Королевых нам никогда не вырастить. Но ведь очевидно любому, что для истории, для литературы ЕГЭ может в лучшем случае служить предварительным, предэкзаменационным тестом. Это те предметы, у которых функция поважнее, чем тренировка короткой памяти. Они позволяют развивать ум и сердце. Обществу нужны не ходячие флэшки, а граждане и патриоты.

Да и какой может быть единый экзамен и единый образовательный стандарт, когда столь разительно отличается зарплата учителей по субъектам РФ? В Кургане она в среднем 12 тыс. руб. В Москве может быть 50 тыс. руб. и больше. А стандарт подготовки предполагается один? В регионах в школе — глубокая обида на государство. Это несправедливо.
Экономика образования должна измениться так, чтобы обеспечить отказ от инфантилизма и патернализма. Нужно связать воедино лучший опыт советской системы образования и западные образовательные технологии.

Мы будем и далее молиться на Болонскую систему? Или перестанем обезьянничать, словно слепые «болонки»? Мы должны воссоздать московскую систему образования. Систему, в которой бренды МГУ, СПбГУ, МФТИ, МИФИ, МГИМО, Бауманки etc. — снова засияют на весь мир... Пусть в остальном мире равняются на нее.

Владимир Мединский,
профессор МГИМО, доктор исторических наук

Источник Московский Комсомолец